Э.В.Бендерский: Добрый день, Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо за предоставленное слово. Наверное, нет смысла окунаться или погружаться в историю, почему такой всплеск недовольных рыбаков вышел. На мой взгляд, сегодня очевиден такой перекос, что позиции общественных организаций в этой области стали серьёзно зажиматься, в том числе на региональном уровне. Дело в том, что, в частности, ассоциация «Росохотрыболовсоюз» на протяжении многих лет (с 1950-х годов) занималась ведением в том числе рыбного хозяйства. Наглядные примеры – Московская область, Можайское водохранилище, Рузское водохранилище. У нас посещение только Можайского водохранилища по году составляет от 300 тыс. до 500 тыс. рыбаков в год. И никогда у нас не возникало проблем, связанных с тем, что рыбаки были недовольны, что здесь предоставляются какие-то услуги, продаются путёвки и так далее: во-первых, потому что они знали, что ведёт своё хозяйство здесь общественная организация и, как ни крути, в общественной организации – со всеми её, может быть, плюсами, минусами, но это общественный институт, – достаточно прозрачные и финансы, и основные средства шли на воспроизводство. Ежегодно только в Можайское водохранилище выпускалось 5 млн молоди судака, 2 млн – щуки, то есть рыбак знал, что он, приезжая на Можайское водохранилище, получал в первую очередь качественную рыбалку. Он знал, куда идут его деньги. Его никто не заставлял покупать какие-то надуманные услуги, то есть процесс был, так скажем, добровольный. И когда пошло поголовное перезакрепление водоёмов, не умаляя достоинство, может быть, частных пользователей (они тоже делают свою работу), но просто пошли перегибы. В отдельных регионах, отдельных районах за районными организациями вообще не осталось ни одного водоёма, и те рыболовы и охотники, которые приходили на известные места... Пришли новые хозяева, поменялась вывеска, теперь заплати такие-то деньги. «За что? Кому? Кто вы такой?» – «Я – частная компания. Никаких социальных серьёзных обязанностей, ответственности не несу». Поэтому это вызвало, конечно, такую бурю негодования. На мой взгляд, сегодня важно сохранить баланс пользования и общественные организации, где процессы всё-таки по уставным своим задачам отличаются от частных компаний. Если этого баланса нет, возникает социальная напряжённость.

 

В.В.Путин: Эдуард Витальевич, вы давайте поконкретнее. Я всех призываю предельно конкретными быть сегодня. Есть текст. У вас есть замечания по этим текстам, какие-то предложения туда, что-то вам кажется излишним, избыточным, опасным, ненужным? Вы же наверняка читали это.

 

Э.В.Бендерский: Владимир Владимирович, я думаю, Андрей Анатольевич подтвердит, что как раз специалисты нашей ассоциации максимально конкретны с точки зрения помощи в законотворческом процессе. Как только эти ситуации возникли, мы предоставили специалистов, и тот текст, который сегодня в законопроекте есть, на 90–99% нам понятен, наши предложения там учтены, и мы находимся в рабочем тандеме. Есть определённые вещи: мы, например, считаем, что такие водохранилища, такие объекты, как Можайское водохранилище, должны быть объектами закрепления, поскольку я привёл позитивный пример работы на нём. Если нам удастся в федеральном законе прописать конкретную норму, чтобы разделить, как-то защитить интересы общественных организаций, общественных пользователей, это будет вообще сильный шаг, на мой взгляд, хотя, как это сделать, мне пока не очень понятно.

 

В.В.Путин: Если все считают, что так нужно сделать, что это целесообразно, прямого действия закон, прямо прописать в законе, и всё, чтобы потом на уровне исполнительной власти не было никаких собственных новаций и отхода от смысла самого закона.