Комментарий Виты и Комитета против притравки.

[ A+ ] Шрифт[ A- ]

Госдума приняла поправки о притравке. Комментарий ВИТЫ и КОМИТЕТА ПРОТИВ ПРИТРАВКИ 

Подробнее — в статье «Коммерсанта»


К
 сожалению, радости по итогам работы согласительной комиссии высказать не можем — Госдума идёт по пути легализации притравок и вуалирования жестокости. Преподнося это в СМИ, как очередную победу после долгих битв и противостояний. До этого поэтапные шаги по легализации не только притравок, но и самой охоты с собаками (где собака — орудие охоты) осуществлялись со стороны Минприроды. В нынешнем варианте предложенных поправок «закреплённые охотничьи угодья» стали просто «охотничьими угодьями», «собаки охотничьих пород» стали любыми «собаками, используемыми при осуществлении охоты», ограждающие конструкции между собакой и животным теперь будут использоваться «в условиях искусственного ограничения свободы движения таких животных», а не во всех ситуациях. Ловчие птицы из текста исключены.Петиция — результат расследования

Распоясавшиеся за эти годы притравщики, правда, не довольны и этим.

Ещё раз напоминаем, что отношения, регулируемые ФЗ «Об охоте…» не включают регулирование отношений, связанных с кинологией, но и по диким животным действие регулирования ограничено — исключены невольные животные, а именно они есть предмет преступления на притравочных станциях. Весь процесс регулирования касается только диких животных — охотничьего ресурса, который подпадает под определения категории на воле либо в искусственно созданной среде обитания или полувольные условиях.

Чёткости между категориями воля/неволя/полуволя нет, и есть практика, где судебные разбирательства ведут к конфузу, т.к. нет понимания к каким животным относятся те, которых держат на территориях охотохозяйств. Что такое «искусственное ограничение свободы»? Какие это ограничения? Как они связаны со ст.49 ФЗ «Об охоте…»? Трактовка «соответствующих требованиям гуманности и предотвращения жестокого обращения с животными» абсолютно декларативна и не имеет под собой оснований к работе при совершении преступлений на охоте. Как погибло или пострадало животное на охоте не расследуется как «незаконная охота» — 258 УК или браконьерство — а именно эти статьи криминализируют деяния на охоте. Каким образом будет происходить момент перехода животного из статуса охотничьего ресурса в статус имущества при реализации в соответствии с гражданским законодательством? И так далее — противоречий и вопросов к тексту нескончаемое число…


Текст газеты «Коммерсант» по сегодняшнему мероприятию:

«Госдума одобрила поправки к закону об охоте в редакции согласительной комиссии: за проголосовали 392 депутата, против – двое. Закон, напомним, разработала группа депутатов во главе со спикером Госдумы Вячеславом Володиным. В первоначальной версии он предполагал полный запрет контактной притравки при подготовке охотничьих собак, что стало причиной его отклонения Советом федерации (СФ); для поиска компромисса была создана согласительная комиссия. В итоговом тексте говорится, что подготовка охотничьих собак допускается «способами, не допускающими жестокого обращения с животными и причинения им физического вреда», а если ограничена их свобода движения, то «используются ограждающие конструкции».

«В результате нашей работы был выработан единый текст, полностью сохранивший концепцию проекта, который мы приняли в трех чтениях»,— заявил на заседании Госдумы глава комитета по природным ресурсам Николай Николаев, отметив, что контакт собаки с животным на притравочных станциях теперь будет вне закона. Глава комитета по экологии единоросс Владимир Бурматов сообщил, что в январе называл «несколько фамилий ряда членов СФ, точнее однофамильцев ряда членов СФ», которые «владели охотничьими хозяйствами». В частности, по его словам, был назван Дмитрий Федорович Мезенцев – так зовут главу комитета СФ по экономической политике. «Речь идет об однофамильце, и никакого отношения к бизнесу, связанному с охотой, он не имеет»,— сказал господин Бурматов.

Уже после одобрения закона выступил депутат Сергей Иванов (ЛДПР). По его словам, «с 1996 года в УК существует статья о жестоком обращении с животными из корыстных побуждений» (имеется в виду ст. 245), и «ни одного уголовного дела» по поводу работы притравочных станций возбуждено не было: «Поэтому о жестоком обращении на этих станциях речи не идет». Николай Николаев ответил, что согласительная комиссия совещалась с представителями Генпрокуратуры, и причина отсутствия уголовных дел в другом: «Заявлений от владельцев тех же притравочных станций не поступает». А справоросс Анатолий Грешневиков назвал закон «бессмысленным» и сообщил, что голосовал против. «Считаю, что закон разрешил притравку не только на притравочных станциях, а во всех охотничьих угодьях»,— пояснил он свою интерпретацию поправок».

“Ъ” 14.02.2018