Интервью Президента Росохотрыболовсоюза порталу «Ветеринария.рф»

[ A+ ] Шрифт[ A- ]

Татьяна Арамилева: «Все функции контроля и надзора в одном ведомстве – прямой путь к коррупции»

Татьяна Арамилева: «Все функции контроля и надзора в одном ведомстве – прямой путь к коррупции»

На протяжении пяти-семи лет российские суды регулярно штрафуют охотпользователей за несоблюдение ветеринарных правил. О том, почему, в чем суть претензий надзорных органов, в интервью нашему порталу рассказала президент Росохотрыболовсоюза Татьяна Арамилева. В разговоре с Татьяной Сергеевной зашла речь и о регулировании численности диких кабанов, «обвиненных» в распространении африканской чумы свиней, и о дискуссиях вокруг законопроекта об ответственном обращении с животными.

Татьяна Сергеевна, как часто проверки охотничьих хозяйств заканчиваются разбирательством в суде?

– Фактически каждая проверка завершается судебным делом. В разных регионах ежегодно до 20 дел доходит до суда. Штрафы накладывают за нарушение ветеринарно-санитарных правил сбора, утилизации и уничтожения биологических отходов (ч. 3 статьи 10.8 КоАП) и за неисполнение предписаний, которые зачастую выполнить невозможно.

Как так?

– Для начала я хотела бы пояснить, что охотоведы, сотрудники охотничьих хозяйств работают с дикими животными, которые ветеринарными врачами мало изучены и недостаточно исследованы. Как известно, ветслужба специализируется преимущественно на сельскохозяйственных, домашних, лабораторных животных.

«Фактически каждая проверка завершается судебным делом»

Дикие животные – государственный ресурс, которые не передается в пользование или владение. Охотники получают только право добычи, а охотхозяйства как юридические лица несут массу обязанностей – сохранять, воспроизводить, ухаживать, спасать при необходимости и т. д. В действующем законе «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов» есть отсылочная норма к законодательству в сфере ветеринарии, которым следует руководствоваться при решении вопросов, связанных с ветеринарными проблемами. Некоторое время назад Россельхознадзор взял эту норму на вооружение и в ходе проверок требует выполнения определенных требований, например, оборудования мест разделки добытого зверя, соблюдения правил утилизации отходов. Соответствующие нормы были прописаны в приказе Минприроды, но используемый в этом документе понятийный аппарат требует уточнения. Тем не менее, проверяя нас, инспекторы Россельхознадзора настаивают на том, чтобы в охотхозяйствах, на охотничьих территориях эти места разделки были определены, устроены скотомогильники. При этом никто не знает, что это, как должно быть устроено в условиях, когда по действующему лесному законодательству пользователь не вправе получить лесной участок для таких целей.

«Используемый в приказе Минприроды понятийный аппарат требует уточнения»

Я подчеркиваю, что мы не владельцы животных, у нас нет внутренней ветеринарной службы, мы не занимаемся убоем. Мы наделяем охотника правом на добычу, и он, согласно нормам ГК, становится владельцем добытого животного. Получается, что человек, который не представляет, что такое ветеринарные требования, правила безопасности при заборе проб крови и т. д., обязан, по мнению Россельхознадзора, везти тушу за сотни километров, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке, чтобы ее разделать. Первый вопрос, как транспортировать?

Получается, требования сформулированы без учета процессов, характерных для охотхозяйств?

– Именно так. Требования предъявляются теми, кто не понимает, как устроены эти процессы. Но это не мешает судам штрафовать охотничьи хозяйства на десятки тысяч рублей, суммы штрафов доходят до 200 тыс. рублей.

Суды встают на сторону надзорного ведомства?

– Во многих случаях да. И у этого есть объяснение. После того как представитель Россельхознадзора рассказывает про болезни, присущие диким животным, судья говорит, что по закону о ветеринарии вы обязаны выполнить установленные требования, например, оборудовать место для разделки. И дальше в суть дела уже не вникает.

Что должно представлять собой место разделки в охотничьих угодьях?

– На территории лесных угодий нам никто участок под это не выделит, в лесном фонде устраивать скотомогильники запрещено законодательством. Места разделки несут потенциальную угрозу ветеринарной безопасности с точки зрения распространения болезней диких животных. Кроме того, как обеспечить горячую воду за тысячи километров, бетонирование площадки и т. д. Ветеринарная служба должна определять, кто и каким способом производит утилизацию биологических отходов. Проще выдавать ветеринарам список охотников, и ветслужба будет контролировать, как охотник утилизирует биологические отходы.  При этом задаюсь вопросом: допустим, я приобрела птицу на рынке, кто контролирует, как я утилизирую отходы после разделки.

Каково отношение к этому вопросу ветеринарных служб регионов?

– Ветеринарные специалисты в регионах, как правило, на нашей стороне, поскольку они понимают, что эти требования невозможно исполнить. Но они представляют не надзорный, а, как мы говорим, самый «пашущий» орган, работающий непосредственно на земле. Сколько общалась с ветеринарами, они адекватно понимают ситуацию. У нас ни одного судебного прецедента с региональными ветслужбами.

«Ветеринарные специалисты в регионах представляют самый «пашущий» орган, работающий непосредственно на земле»

На мой взгляд, парадоксальная ситуация сложилась во многом потому, что Россельхознадзор пытается взять на себя все функции контроля и надзора за всеми видами животных. Между тем сотрудники этого ведомства не являются узкопрофильными ветеринарными врачами. К слову, у нас не так много специалистов-ветеринаров, которые понимают, чем болеет благородный олень или косуля, какие виды заболеваний характерны для кабана, лося. Есть масса деталей, о которых лучше известно охотникам и охотоведам. У коровы и оленя разные процессы, протекающие в организме, и т. д. Как биолог-охотовед и дочь ветврача я понимаю опасность, когда не уследили, вовремя не сообщили о падеже, гибели животного, других случаях, которые происходят в дикой природе. Но ситуация, которая складывается в отношениях между сообществом охотников и Россельхознадзором, наводит на мысль, что надзорное ведомство не заинтересовано в решении возникающих проблем.

На основании чего вы делаете такое предположение?

– На основании многих фактов. Возьмем, например, африканскую чуму свиней, которая распространяется на территории нашей страны с 2007 года. За прошедшие годы Россельхознадзор не исследовал и не установил, откуда берутся очаги, почему заболевание распространяется вдоль дорог, и при чем здесь дикий кабан.

«В стране намерены уничтожить поголовье дикого кабана. А завтра точно так же поступим с косулей, оленем?»

Судя по новостям, в стране намерены уничтожить поголовье дикого кабана. А завтра точно так же поступим с косулей, оленем? Диких кабанов считают переносчиками АЧС. Но откуда заболевание появилось в Иркутской области, где особей дикого кабана по пальцам можно пересчитать? Что послужило причиной вспышки в Архангельской области, где этих животных не было? По моему мнению, дикого кабана напрасно обвиняют в распространении АЧС.

Чем вы аргументируете сказанное?

– Дикий кабан держится группами. Там, где животные заболели, там и полегли. АЧС характеризуется резким повышением температуры. В таком состоянии у животного нет сил преодолевать десятки километров. Аналогичное самочувствие испытывает человек при повышении температуры, когда единственное желание – отлежаться.

Исполнением требования уменьшить численность популяции мы добиваемся обратного эффекта – разгоняем кабана, а значит, способствуем потенциальному распространению заразы. Если невозможно сделать вакцину, стоит вооружить охотников тест-пробами на АЧС.

Я согласна с мнением экспертов, которые утверждают, что переносчиками АЧС являются человек, корма и домашние свиньи. Дикий кабан может заразиться только в том случае, если нарушаются правила выгула домашних животных, которые находятся на вольном или полувольном содержании.

Как показывает практика, АЧС распространяется вдоль дорог, а дикие кабаны к дорогам подходят крайне редко. Не исключаю, что кому-то удобно этих животных назвать виновниками АЧС. чтобы поступить с ними по законам военного времени. Между тем истинную причину вспышек устанавливать не собираются, и проблему решать тоже. В последнее время настораживают сообщения, что в отдельных странах появились стада диких кабанов с устойчивой положительной пробой на АЧС.

«Экономический ущерб от гибели дикого кабана кто-нибудь пробовал подсчитать?»

Регулирование численности диких кабанов объясняют убытками, которые несут владельцы домашних свиней, собственники свинокомплексов…

– А экономический ущерб от гибели дикого кабана кто-нибудь пробовал подсчитать? Человек ведет охотхозяйство, вложил в его развитие средства, подкармливал этих животных и т. д. Сегодня предпринимателям, которые инвестировали в развитие охоты на кабана, говорят: «Придется все уничтожить ради регулирования численности животных». Замечу, что в такой ситуации не только владелец хозяйства несет убытки, но и государство не получает ни копейки. При этом Россельхознадзор еще громит и наказывает за то, что мы не обязаны делать, требует оборудовать разделочные места, устраивать скотомогильники там, где это зачастую и невозможно, и противозаконно.

Власти некоторых регионах уже сообщили о резком уменьшении численности диких кабанов…

– А толку-то? Попытка депопуляции кабанов чревата последствиями. Охотоведы считают, что когда популяция доходит до критической черты, воспроизводство увеличивается. Это характерно, в частности, для мышевидных, других грызунов. У популяции в стабильном расслабленном состоянии одно количество потомства, а при появлении угрозы она мобилизуется.

«В такой ситуации не только владелец хозяйства несет убытки, но и государство не получает ни копейки»

Что, по вашему мнению, поможет решить конфликт, тлеющий между Россельхознадзором и Росохотрыболовсоюзом, представителями охотничьих хозяйств?

– Каждый должен заниматься своим делом. В частности, Россельхознадзор должен проверять соблюдение требований подконтрольных ему учреждений. Согласно положению это ведомство вопросы охоты не контролирует.

Я вижу решение в следующем: охотнадзор при необходимости приглашает представителей ветеринарной службы в качестве участников проверки, когда это нужно для обеспечения ветеринарной безопасности. В то же время федеральный орган должен определять правила игры. Сегодня ситуация такова, что на закрепленных угодьях хозяйства обязаны соблюдать массу требований, а на свободных, так называемых общедоступных угодьях, где каждый желающий может охотиться, государство не делает почти ничего. Но ветеринарная безопасность важна и здесь, и там, она либо есть либо отсутствует.

Стремление аккумулировать все функции контроля в рамках одного ведомства приведет к тому, что у семи нянек дитя будет без глазу, кроме того, это поощрение коррупции. А когда каждый орган будет знать свои обязанности и выполнять их, то и спросить в случае чего будет с кого.

Вопросы безопасности, связанные с дикими животными, вызывают дискуссии на фоне рассмотрения Госдумой закона об ответственном обращении с животными. С зоозащитниками вы общий язык нашли?

– Пока нет.

Почему?

– Уважаемые зоозащитники, на мой взгляд, защищают мифических мишек и лисичек. Для них человек, видимо, не представляет ценности. Их не волнует судьба собак охотничьей породы. Иначе как расценить требование запрета испытательно-тренировочных станций, в устах зоозащитников «притравочных». Я не понимаю, почему в угоду медведю мы не должны защищать жизнь человека, жизнь моей охотничьей собаки. Достаточно сравнить медведя по массе, по ловкости, по возможности убить человека и охотничью собаку. Почему охотник должен свое выращенное имущество, я имею в виду собак, отдавать на заклание по воле тех, кто мечтает спасать медведей.

«Не понимаю, почему в угоду медведю мы не должны защищать жизнь человека, жизнь моей охотничьей собаки»

Чаще всего в защиту диких животных громче всех кричат те, кто и медведя никогда в лесу не видел, даже не представляет, насколько опасен этот зверь. В его медвежьей голове нет табу перед человеком. И если медведь не будет добываться, он потеряет страх перед человеком. В таком случае количество случаев нападений диких животных на людей увеличится. Человек вошел в экосистему настолько, что уже не может не участвовать в ее регуляции.

Если завтра перестанем добывать лисиц (жалко ведь!), эти животные придут в города, размножатся настолько, что им не хватит грызунов, а с собой принесут заразу. Как от них будем спасаться, если у нас не окажется собак, которые способны остановить зверя. Без охотничьих собак невозможно обезвредить медведей, которые регулярно нападают на людей рядом с населенными пунктами в Сибири, на Дальнем Востоке. Кстати, сегодня медведь уже не так интересен охотнику. Поэтому испытательно-тренировочные станции, от которых предлагалось отказаться, крайне необходимы. По сути, шла речь о запрете школы для охотничьих пород собак. Нам рекомендуют брать с собой в лес «безграмотных» и необученных собак.

«Как будем спасаться, если у нас не окажется собак, которые способны остановить зверя?»

Закон об ответственном обращении с животными не должен распространять свое действие на отношения в области охоты и регулировать порядок охоты с собаками. Предложение запретить контактную притравку собаки также не выдерживает критики. По моему мнению, бесконтактная притравка – это как угощение ребенка конфетой, которая находится за стеклом и недоступна. В случае бесконтактного обучения мы крайне жестоко обращаемся с собакой. Обсуждаемый закон должен помочь навести порядок в обращении именно с домашними животными.

Депутаты выдвигают идею наделения инспекторов перекрестными полномочиями. Насколько реализуема такая инициатива?

– Один и тот же человек не может фиксировать события административных правонарушений по лесному, рыбному, ветеринарному законодательству, законодательству в сфере охоты. Я полагаю, это прямой путь к коррупции. Быть специалистом во всех отраслях невозможно. К тому же специфика фиксации нарушений правил охоты одна, лесного законодательства – другая, рыбного – третья, ветеринарного – четвертая. При этом нельзя забывать, что от фиксации события во многом зависит развитие процесса. Можно правонарушение зафиксировать таким образом, что в суде или в ходе доследственных мероприятий все рассыплется.

И последний вопрос. Вы сказали, что выросли в семье ветеринарного врача. Каково ваше отношение к этой профессии?

– Ветеринару сложнее работать, поскольку животные, в отличие от человека, не могут выразить свои эмоции и рассказать о самочувствии. Любопытно, что ветеринар может врачевать врача, а врач зверя нет. Медицинский врач не силен в косвенных признаках, которые свидетельствуют о болезни животного. В то время как ветеринар, досконально знающий свою отрасль, может врачевать человека. Мне известно, что в 40–50-е годы прошлого века в столице уважающие себя граждане обращались к ветеринарным врачам в случаях, когда им долго не могли поставить диагноз.

Оригинал статьи


Warning: Unknown: open(/tmp/sess_1cf44d5167ee3e3f3e223fec17d7547a, O_RDWR) failed: Disk quota exceeded (122) in Unknown on line 0

Warning: Unknown: Failed to write session data (files). Please verify that the current setting of session.save_path is correct () in Unknown on line 0